«Токсик» Сауле Блювайте: как подростки меняют детство на шанс

Премьера дебютного полнометражного фильма Сауле Блювайте «Токсик» состоялась в августе 2024 года на Международном кинофестивале в Локарно, где картина была удостоена главного приза — «Золотого леопарда». Фильм рассказывает о подростках, поверивших в привлекательные обещания взрослого мира, но вместо них попавших в систему долговых обязательств, уничижительных требований к внешности и постоянных унижений.

Главными героинями картины являются две тринадцатилетние девочки Мария и Кристина. Мария — высокая, сдержанная и заметно отличающаяся от сверстников из-за лёгкой хромоты. Несмотря на физическую особенность и рост, пропорции и выразительные черты выделяют Марию как обладательницу так называемых модельных данных. В раздевалке бассейна Кристина — местная заводила — пытается присвоить себе джинсы Марии. Вскоре конфликт перерастает в начало общения, а затем в дружбу.

После примирения отношения между девочками развиваются в сторону совместных попыток «вырваться» из ограниченного окружения. Кристина убеждает Марию подать заявку в популярную среди местных девочек «школу моделей» — учреждение, которое позиционируется как короткий путь к карьере и поездкам за границу. В фильме это показано через бытовые сцены отбора, проб, фотосессий и интеграции в новое окружение. Наставники и агенты демонстрируют перспективы работы и поездок, что усиливает притягательность предложения для подростков, ищущих выход из безальтернативности провинциальной среды.

Тема подростковой культуры в кино на протяжении последних десятилетий развивалась преимущественно в западном контексте через образ бунта и самодеструкции. В фильме «Тринадцать» (реж. Кэтрин Хардвик, 2003) зритель видит, как тринадцатилетняя героиня оказывается втянута в цепочку рискованных практик, таких как наркотики, кражи и сексуальные эксперименты. Подростковая культура здесь показана как поле пусть и разрушительного, но личного выбора, в котором бунт становится способом обрести идентичность и протестовать против мира взрослых. Сериал «Молокососы» развивает эту же линию, фиксируя повседневность британских подростков через конфликты дружбы, сексуальности, зависимости и социального давления. Несмотря на трагические исходы, в этих произведениях подростки остаются субъектами: именно они выбирают свой путь — часто ошибочный, но самостоятельный.

Сауле Блювайте принципиально меняет этот вектор. Ее героини не совершают выбор в пользу «опасного бунта», а оказываются втянутыми во взрослую систему эксплуатации. Девочек привлекают в модельную индустрию, где обещания успешного будущего становятся инструментом давления. Их действия определяются не внутренней логикой подросткового протеста, а внешними обстоятельствами — структурой, в которой у них почти нет пространства для автономии. Таким образом, подростковая культура здесь показана не как территория саморазрушения, а как уязвимая зона, где взрослая система использует неопытность и хрупкость.

По своей эстетике картина ближе к европейской традиции «холодного наблюдения», связанной с Ульрихом Зайдлем и Джессикой Хауснер. Эти режиссёры известны дистантной манерой съемки, в которой фиксируются социальные механизмы, не предлагая эмоциональных интерпретаций и не акцентируя внимание на сочувствии зрителя. Такой подход помогает выявить не столько психологические мотивы отдельных героев, сколько общий порядок среды, в которой они действуют. У Блювайте подобная стратегия позволяет показать, как сама система эксплуатации структурирует жизнь подростков.

В отличие от Шона Бейкера и его работы «Проект Флорида» в «Токсике» подростки остаются частью наблюдаемого механизма, а режиссерка удерживает дистанцию в течение всего повествования. Фильм Бейкера также посвящен маргинализированным детям, но он выбирает иную этическую позицию: камера буквально опускается на уровень ребёнка, акцентируя внимание на их восприятии мира и формируя у зрителя чувство эмпатии. Блювайте демонстрирует подростков в качестве безликих фигур, находящихся внутри социального и институционального устройства.

В «Токсик» «школа моделей» — это не место обучения профессии, а фиктивная структура, использующая привлекательный образ модельной карьеры для вербовки подростков. Подобные организации существовали в Литве и других постсоветских странах в начале 2000-х годов. Например, в Японии или Гонконге подросткам чаще всего обещались поездки за границу для работы хостесс, что на практике превращалось в форму эксплуатации и зависимости.

В фильме это выражено через сцену, в которой девочкам навязывают необходимость оплачивать фотосессии и дополнительные сборы. Родителей при этом вынуждают подписывать документы, фактически закрепляющие долг за ребёнком. Таким образом, обучение оказывается лишь прикрытием для долговой схемы, а сама «школа» выступает инструментом контроля. Блювайте не обращается к прямым пояснениям, но через детали показывает, что речь идёт не о жестоких правилах индустрии моды, а о системной эксплуатации подростков.

Тема расстройства пищевого поведения в «Токсик» занимает центральное место, и Блювайте показывает её через конкретные обыденные ситуации. После урока в модельной школе девочки поочерёдно курят и передают друг другу куски ваты. Тем самым предельно буднично доказывая, что для них подобная диета не является чем-то исключительным. Особенно остро эта тема раскрывается в линии Кристины. Следом за гротескным крупным планом еды во время сцены завтрака с отцом и его новой спутницей мы видим план, в котором Кристина сидит на коленках у унитаза и искусственно вызывает рвоту. После этого — сцена, в которой девочка висит на турнике в надежде вытянуть тело и стать выше.

Режиссёрка сознательно отказывается от прямых комментариев, выстраивая сцены через жесты и визуальные акценты. Это заметно в моменте, когда Кристина идёт к мужчине, чтобы достать деньги на фотосессию для Марии. По пути Мария пытается отговорить подругу, но та решает войти одна. Камера фиксирует Марию у забора, зритель вместе с ней остаётся снаружи. Что происходит внутри не показано. Визуально эта сцена сразу выделяется на фоне привычного пригородного пространства Каунаса. Дом мужчины огорожен высоким забором и выглядит современно и ухоженно, что резко контрастирует с индустриальной и полуразрушенной средой, в которой обычно находятся героини. Когда Кристина выходит, мы видим лишь её напряжённое лицо и слышим сухое объяснение про «массаж». В поведении Кристины можно различить элементы подростковой демонстративности, но вместе с тем и вынужденное принятие роли взрослой. Она к ней не готова, но обстоятельства вынуждают принять эту роль.

Наиболее показателен и эпизод с таблеткой ленточного паразита. В модельной школе девочкам обещают отбор, пройдя который, кто-то из девочек поедет за границу. Знакомый Кристины достаёт капсулу с личинкой червя через даркнет, и героиня без колебаний ее глотает. Камера остаётся статичной, в кадре тишина, а внимание зрителя смещено на реакцию Марии. Она наблюдает за подругой, но не вмешивается. Позднее появляется сцена между ними, в которой Мария лежит у Кристины на животе и словно прислушивается к паразиту. В диалоге звучит вопрос — «тебе не больно?», на что Кристина отвечает: «я худею, и это главное». В финале героини покидают школу и оказываются в уличном пространстве, где совсем по-детски начинают играть. Контраст проявляется в противопоставлении закрытого, неподвижного пространства школы открытому и динамичному пространству игры. Этот выход не является победой над системой и не сводится к счастливому разрешению конфликта, но и не представляет собой трагедии. Он обозначает частичный возврат к нормальной возможности вновь примерить на себя роли подростков.

Блювайте выбирает наблюдательность: через повседневные действия и ритм кадра она показывает, как деструктивные практики постепенно становятся нормой подростковой реальности. Тело — средство достижения желаний и в то же время препятствие к этому. В условиях литовской постиндустриальной среды, индивидуальные устремления Марии и Кристины пересекаются с социальными структурами, где возможности ограничены, а выбор определяется не личными желаниями, а внешними обстоятельствами.